bigdrum (bigdrum) wrote,
bigdrum
bigdrum

Categories:

Ворон - 8



Предыдущее: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7.

Потеря комплиментарнности сама по себе достаточно жуткая вещь, просто неочевидная. Как всякая парадигмальная ошибка - она незаметна, но последствия ее системны и всеобъемлющи. А в момент, когда сталкиваешься с результатами - ничего не понимаешь. Вообще. Вроде так классно все было, так весело все начиналось...

Давайте посмотрим, как все происходило. Кто не пристегнулся - я не виноват.

Теперь мы переносимся в самый конец Великой Отечественной Войны. Советская творческая интеллигенция с самых первых дней войны встала на защиту страны. Писатели и поэты писали, фронтовые корреспонденты самоотверженно участвовали в событиях, артисты дневали и ночевали в частях, обеспечивая солдатам отдых между боями. Многие деятели искусства вступили в ряды армии и с оружием в руках доказали, что писатель - это не только печатная машинка и чай на травах на писательской даче за государственный счет, а еще и меткий выстрел, а еще и брошенная граната, а еще и отвага. Но все-таки самым главным в эти дни средством борьбы советских деятелей искусства было слово, художественный образ, музыка, исполнение. И еще - много эмоциональной, душевной поддержки советским воинам.

9 мая 1945 война закончилась Победой. 10 мая от инфаркта умер первый секретарь Союза писателей СССР Александр Щербаков - первый и последний руководитель СП СССР, не бывший писателем либо поэтом, а бывший профессиональным администратором и функционером партии. С этого момента писатели оказались предоставлены сами себе.

Сразу после окончания войны советская творческая интеллигенция принялась за увековечивание и воспевание подвига советского народа в войне. Не скажу что на следующий день - но очень скоро сперва творческие люди, а затем и участники событий, как на уровне генералитета и офицерства, так и среди рядового состава (вот она - сила всеобщего среднего образования) начали шуршать дневниками, листать страницы памяти, и потихоньку переносить на бумагу то, чему были свидетелями либо участниками. Так зародилась обширная советская мемуарная литература периода ВОВ.

Ребята, если кто не понял - речь о многих тысячах произведений. И естественно, что такой вот вал литературы - он должен был, чтобы быть опубликованным, соответствовать канонам социалистического реализма. При этом, в силу политизированности советской литературы - реализм социалистический местами довольно далеко отстоял от реализма в нормальном понимании этого слова.

Приведу небольшой пример, насколько серьезны были цензурные ограничения.

В 1974 году в журнале "Новый мир" был опубликован роман Владимира Богомолова "В августе 44-го". Роман был не мемуарный - роман был художественный. Понимаете? Роман позиционировался не как воспоминания, а как художественное произведение абсолютно литературного характера. Так вот. После передачи романа в издательство к писателю пришли товарищи из контрразведки и начали задавать всякие интересные вопросы. И все это при том, что действие романа происходит в 1944, а на дворе - 1974... Воспоминания об интересе контрразведки к автору я взял из видеоинтервью с Андреем Мироновым, сыгравшим роль капитана Алехина в экранизации романа.

Для чего я рассказываю тут эту историю?

Ребята, война - штука грязная, а жизнь - штука сложная. И далеко не всегда совпадающая с начальственными распоряжениями. Так, в книге "Записки офицера СМЕРШ" (мемуарной) Олег Ивановский признается в препятствовании расследованию преступления (боец по неосторожности выстрелил в офицера), выразившемся в сокрытии подозреваемого и "заматывании" дела. Такие вот дела, понимаете ли... И на войне, в принципе - такого было валом. И не только такого. Покрышкин в мемуарах слегка упоминает свой конфликт с особистом, каковой конфликт решался на самом высшем уровне - с участием генерала Савицкого (к слову, папы нашей женщины-космонавта Светланы Савицкой), и если бы не такое заступничество - не быть Покрышкину героем, а в лучшем случае воевать в штрафбате. А уж история о том, как он в 1941 вытаскивал из окружения самолет, чтобы не попасть под расстрел... Полно таких и подобных воспоминаний у фронтовиков. А еще фронтовики могли многое рассказать про то, что пуля, граната, мина делает с человеческим телом, как это пахнет, на солнышке-то, неубранное, и так далее... А еще о том, что в окопах порой говорят не совсем то, что принято потом вспоминать в мемуарах.

Реализм такой - он как бы не совсем социалистический получается, понимаете?

Литература подчищала и героизировала подвиг народа в войне - это понятное дело. Но куда деть живые воспоминания участников событий войны, затронувшей каждого? А воспоминания о послевоенном времени, с разгулом преступности? В послевоенное время тоже много было чудовищного, что не попало в официальный курс истории, но за рассказы о чем тогда - и значительно позже - сажали, выселяли, лишали должностей и так далее.

О чем мы говорим? Мы говорим о маргинализации истории. Мы говорим о том, что из народа по-живому вычеркивали память. Длительное время мы не знали реальных цифр потерь в ту войну, до сих пор поисковики находят и устанавливают личности воинов, героически павших за свою страну, до сих пор публикуются все новые и новые документы, открывающие подлинно страшную и подлинно героическую реальную историю. И у всех, кто интересуется темой, встает один и тот же вопрос - зачем? Зачем так было поступать с памятью народной?

Политизированность потому что.

Давайте вспомним Маркса. Мировая революция, всепоглощающий огонь народного гнева, многомиллионные армии, сходящиеся в решающей битвы, уничтожение врагов как класса... Великая Отечественная не просто дала примеры многомиллионных армий - она дала каждому почувствовать, что такое уничтожение врагов как класса. И с предвоенными бравурными речами - "малой кровью, на чужой земле" - это не имело ничего общество. Слишком много слишком болезненных воспоминаний, чтобы с энтузиазмом думать о грядущей мировой революции, понимаете?

Я читал мемуары "с той стороны". Удета, Руделя, Манштейна, Хартманна. И вот что я скажу. Та армия потерпела поражение, тот режим был осужден юридически и морально мировым сообществом. И как ни странно, тем мемуаристам писать было легче. Потому что они могли писать правду, они могли не замалчивать неприглядную, страшную правду войны. От них, возможно, даже требовалось это - передать ужас войны и горечь поражения. И в определенных аспектах их мемуары более читабельны даже, чем наши - из них намного меньше вымарано. Они ближе к той реальности, о которой могли рассказать - и рассказывали изредка своим, чтобы упаси господи - после войны и наши фронтовики. Там, где наши писали намеком, походя, слегка обозначая, чтобы пропустила цензура - они писали открыто. Иногда даже издеваясь над нами (например, эпизод с расстрелом наступающей танковой колонны тиграми, каковую колонну указал тиграм Рудель, летевший уже без боекомплекта, и наблюдавший избиение с воздуха).

Те мемуары стоит читать тоже. Я так считаю. Но это мы излишне углубляемся, да...

Маргинализация неприглядной стороны военной и послевоенной истории в СССР носила политически мотивированный характер. Однако эта маргинализация - она для каждого носила персональный, личный характер. Каждому было больно забывать что-то, что-то важное, что-то сильное, но не укладывающееся в официальную версию. Вот, Покрышкин не смог забыть особиста и тот истребитель. Видать, здорово цепануло мужика, всю войну летавшего над вражескими порядками, где случись что - концов не найдут...

Некомплиментарность советского искусства, скрывшего за завесой молчания всю правду о войне, при том, что правда эта была в каждой семье - нет, советские писатели старались писать правду, и писать было что, но была и другая правда, не оглашенная, не получившая оценки, не осмысленная, не занявшая своего места в памяти - породила раскол, породила мифологию в обществе. Когда мы сегодня удивляемся популярности альтернативщины в исторической науке, мы должны понимать, на чем она основывается. А основывается она на том, что реальные воспоминания, не закрепленные в мемуарах, не получившие документальной поддержки, при передаче устной обрастают новыми, вымышленными фактами, новыми подробностями. А маргинальный характер личной памяти превращает людей в заговорщиков, что ли...

Когда вы задаетесь вопросом, кто отвечает за появление чудовищного вала антисоветской литературы у нас же в 80-х годах - смело показывайте пальцем на советское руководство тех и более поздних времен. Именно оно сделало все, чтобы создать диссидентский миф, в котором достаточно многое, если очистить его от наслоений последующих вымыслов и домыслов, оказывается правдой либо в правду упирается. Политизированность официальной литературы, истории, кинематографа и так далее, предвзятость оценки, поддержанная административным ресурсом, уголовными преследованиями - вот истинная причина деградации советской идеологии.

Когда Маяковский писал "моя революция" - он писал личную правду. Он принимал революцию во всех ее формах всем сердцем, и ни единою строчкой не врал. Когда большевики и вставшие на их сторону сражались на фронтах Гражданской - это была их революция, они сражались за свое светлое будущее. Когда начались чистки, когда сажали всех этих право-лево-праволево-центристов, оппортунистов и троцкистов, это была их борьба, их классовая война - они боролись за свое будущее. Когда эти люди умирали, но побеждали на полях сражений Великой Отечественной - это была их война.

А потом эту войну у них попытались украсть...

Идеология чего-либо стоит только тогда, когда люди в нее верят. Историческая и литературная политика послевоенного периода была первым серьезным сломом идеологической машины СССР. Пока был жив товарищ Сталин, который всю войну пахал, как проклятый (журнал посещения Сталина рисует нам совершенно невероятный рабочий график), еще было терпимо. Народ его видел, народ его слышал, народ ему верил всю войну. И принимая официальную историю такой, какой ее излагали, народ морщился, терпел, но считал - ЕМУ можно. Он тоже воевал. Не покинул Москвы, не покинул поста, трудился в поте лица. Но это не могло быть вечно...

Хрущевский переворот... В принципе, Хрущев тоже на фронте был, комиссарил. Непонятная возня в Кремле. И - 20 съезд. Осуждение культа личности. Возвеличивание роли партии. Сталина выносят из Мавзолея... Зададимся вопросом - почему 60-е годы в СССР называют "оттепелью", почему то поколение - 60-ников - до сих пор занимает совершенно особое место в истории СССР, почему существует романтизация той эпохи, почему она была проникнута всплеском романтизма, и в искусстве, и в народном сознании? И почему она закончилась, едва успев начаться?

Первое - осуждение культа личности многими было воспринято в качестве сигнала, что наконец можно выплеснуть правду. Правду о войне, правду о репрессиях. Сигналом, что наконец можно жить честно, и не бояться преследований. Были назначены ответственные, все как один - первые люди государства, "ответственные товарищи", которые несли персональную ответственность и которых можно было осудить. За все. И осуждали.

Пока касались репрессий в памяти и всякой бытовухи - все было нормально. Осуждали, светлели лицами, вели дискуссии и радовались приходу нового руководства. Но - радость была недолгой.

Дело в том, что осуждение культа личности не мог не всколыхнуть пласт подавленных, но все еще живых воспоминаний о войне. За прошедшее время уже сформировалась определенная мифология. В 1946 году Твардовский написал стихотворение "Я убит подо Ржевом". В советские времена данное стихотворение было известно (публиковалось в прессе в 1946 году), но не афишировалось, в отличие от поэмы "Василий Теркин", входившей в школьную программу. Я впервые услышал об этом стихотворении во времена Перестройки вообще. В любом случае мы должны понимать, что это стихотворение Твардовского было известно шестидесятникам. Если же мы посмотрим на само стихотворение, то заметим, что стихотворный размер не выдержан. Твардовский, написавший Теркина, написавший безупречно - и не выдержал размер в таком коротком произведении? Складывается такое мнение, что изменением размера стихотворения Александр Твардовский отделил существенную часть произведения от дописи, сделанной, чтобы пройти цензуру. В том варианте, который я слышал, допись не фигурирует вообще. Более того - и одноразмерная часть сокращена. Тот вариант, который слышал я, вообще заканчивается словами "Я убит и не знаю, наш ли Ржев наконец". Мы видим, что посыл стихотворения в урезанном виде и в полном - как бы, сильно отличались.

То есть существует ненулевая вероятность того, что таким образом Твардовский, много бывавший на фронте, то есть сам фронтовик - пытался обойти вот это вот замалчивание трагической стороны войны в советской истории. Тем более эта мысль имеет значение, поскольку в советские временна Ржевско-Вяземская операция широко не освещалась - просто упоминалась, в силу своей кровавости и отсутствия очевидного значения.

В данном случае мы видим пример того, как люди пытались сохранить реальную историю войны, то есть такой материал был, и уж до 60-х годов он дошел...

Теперь история из жизни. Мои родители - как раз из того поколения. Тогда как раз возник КВН, движение самодеятельной песни, барды пошли - ну, короче, оттепель. И в силу таких вот культурных тусовок на одной из них однокурсник родителей исполнил стихотворение Юрия Михайлика "Эта рота" (позднее была положена на музыку). Студент был отчислен из института немедленно.

Я не стану здесь дискутировать о заградотрядах, упомяну лишь два факта. До приказа "Ни шагу назад" дезертиры расстреливались, и только после этого приказа были созданы штрафные части. Некто Александр Покрышкин тащил за собой из окружения целый истребитель.

Дополнительным фактором явилась амнистия 1953 года, после которой общество захлестнули рассказы о лагерях. Одно дело, когда тебе просто рассказывает страшилки человек, и его можно сдать в органы, как врага народа - и совсем другое дело, когда у него на руках справка об освобождении и справка о реабилитации, этими самыми органами выданная. Такие дела.

Именно на базе этих рассказов Александром Галичем были написаны "Облака".



Что мы видим? Мы видим, что в поэтическом и литературном творчестве СССР появился новый фактор. Самодеятельное, народное творчество, бардовское движение. Являясь народным, движением масс, эта самая самодеятельная песня, самодеятельная поэзия, самодеятельная проза уже не была стеснена рамками официальной доктрины искусства. Питалась эта самодеятельность в точности тем, что не проходило по официальной линии. Ну то есть если у вас было что-то, что могло пройти - вы и опубликоваться могли тоже официально. Например, один человек однажды написал песню...



Автор стихов - Владимир Войнович. Хорошие слова, хорошая песня, появилась очень к месту, исполнялась всеми радиостанциями СССР... А вот автор подкачал - придумал Чонкина и "Москву 2042", был выслан из СССР за антисоветскую деятельность...

В чем причина? Ребята, творчество, литература, поэзия - они комплиментарны, понимаете? Они вбирают в себя все. Превращенная гением Маяковского и потребностями социалистического строительства в лопату, в слугу пролетариата, поэзия в результате Великой Отечественной столкнулась с жизнью - и не могла пройти мимо нее. Даже такие признанные корифеи соцреализма, как Твардовский - как мы видели - пытались сохранить правду, вдохновлялись ею. Несмотря на риски. После смерти Сталина и 20 съезда накопившийся материал, не адресованный официальным искусством, должен был выплеснуться в художественное творчество, и он выплеснулся. Небольшое послабление - и девятый вал обрушился, и стал неостановим. Несмотря на мягкую попытку (по сравнению со сталинскими временами) загнать скотину назад в стойло, этот поток - как и реакция на эти самые "новые репрессии" - продолжался до самого распада СССР. Тысячи людей творили, миллионы слушали и сопереживали. В СССР появилась "кухонная культура", "кухонная история", альтернативная официальной, коммунистической. Свято место пусто не бывает, и там где нет поэзии - она возникает сама по себе, потому что поэзия пронизывает всю нашу жизнь. И если Сталину позволяли, то уже Хрущеву не позволили, тем более, что он как раз очень удачно поднял показатели производства мяса, вырастил кукурузу, освоил целину, избавился от ствольной артиллерии и чуть не избавился от авиации, почти победил в ядерной войне и построил коммунизм уже для нынешнего поколения...

Понимаете, ребята, в чем дело? Когда ты пытаешься что-то творить - ты делаешь это сердцем, а сердцу не прикажешь, и оно, сволочь такая, реагирует на всякие стимулы, в том числе - идеологически вредные. Комплиментарность поэзии приводит к тому, что поднимаемая проблематика вербальна для общества, и общество вырабатывает какие-то свои механизмы - одни, чтобы жить с этим, другие - чтобы с этим бороться. Если же тема табуирована, если тема замалчивается - появляется нереализованный материал, и скорее всего как-нибудь, когда-нибудь он будет реализован. Это голая такая социология.

Создав поэзию партийную, партийное искусство, большевики смогли решить ряд сложнейших проблем. И у истоков этого стоял Владимир Владимирович Маяковский. Однако тут одна собака порылась... Во-первых, ни Ленин, ни Луначарский не поняли Маяковского - они слишком плохо разбирались в современном искусстве. Во-вторых, это так идеально ложилось на административные задачи... И в-третьих, это была такая удобная ниша для зарабатывания денег, а вне ее ожидали репрессии и голод, что партийное творчество было абсолютизировано самой творческой иннтеллигенцией. А в силу потери комплиментарности культурной отрефлексировать этот момент стало некому совершенно. Сталин пытался спасти Мандельштама, прекрасно понимая, что поэты на дороге не валяются, и что рано или поздно от черного хлеба для масс искусство должно будет перейти к выпечке бисквитов. Однако здесь сработал фактор смерти Сталина, и - фактор смерти Маяковского тоже. У власти оказались люди с некомплиментарным мышлением, сформированным как раз этим, партийным, искусством. Люди, у которых было нечем в принципе понять, что происходит, осознать относительность партийной литературы и ее ограниченность, они даже не ставили перед собой задачу как-то вписать внепартийное творчество в советскую реальность. А невербализованный материал все копился и копился...

Природа всегда берет свое. Природа всегда приходит в равновесие. И равновесием этим стало формирование в СССР культуры, альтернативной официальной, культуры кухонной, культуры скептической. Вместо того, чтобы интегрироваться с официальной культурой, в которой не все, повторяем, было ложью и извращением, культура народная стала ей противостоять.

Ошибки партийной политики привели к созданию, поставили материал и сформировали предпосылки для системной контрсоветской культуры в стране, и даже после ее появления, вместо чтобы подумать головой, партия ограничилась попытками подавления, как репрессивного характера, так и пропагандистского. Практически все диссиденты послевоенного периода истории СССР - это советские по ментальности люди. Не антисоветские элементы первых лет революции, не контра - это советские люди. Причем - люди думающие, люди образованные, зачастую - даже талантливые.

Когда Маяковский писал свои стихи - он писал правду. Однако времена изменились, и правда тоже стала немного иной, чем записано в программе партии было. И люди, которые хотели писать правду - они были вынуждены сталкиваться с системой.

Эта творческая интеллигенция поломалась, дайте другую...
Tags: Ворон, Мысли дилетанта, Неоднозначное, Се ля ви...
Subscribe

  • Вкусно...

    А ведь это он еще очень в общих чертах, можно сказать, лаконично, все описал... В армии при знакомстве с матчастью офицер никогда не обижается на…

  • Градский все...

    В камментах - ""какие люди уходят!". Неправильно сказано. Правильно - "Какие люди были в эпоху, какие люди были сутью…

  • Спонтанная мысля...

    Посмотрел стыковку. И был очень впечатлен красотой Прогресс М-УМ. Возможно, это эффект отличия данного корабля-модуля от стандартной конфигурации,…

promo bigdrum february 17, 2019 22:31 6
Buy for 10 tokens
На мейл-ру пролетела очередная "желтая" новость, коих не счесть. Касательно контактов с инопланетянами. В силу чего, втыкая по причине небольшой эмоциональной раздолбанности, я вот тут вдруг решил взять и откомментировать это дело. Да, ребята! МЫ БУДЕМ ГОВОРИТЬ ОБ НЛО, ПРИШЕЛЬЦАХ…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments