bigdrum (bigdrum) wrote,
bigdrum
bigdrum

Categories:

Метод - 9

meglin-1.jpg

Предыдущие части: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8.

Ну что, передохнУли от психоанализа? Главное, чтоб не передОхнули... :) Каламбур.

Нам нужно плотнее познакомиться с Дмитриевым. Интересно, и понадобится дальше.



Черт, привычка мыслить точными категориями, оперируя нечеткими гештальтами, заставляет отвлекаться... Вот тут уже целая повесть о советской фронде нарисовалась, да... Но нет времени, места, смысла и желания. Потому коротко и просто определимся с "Мемориалом". Фронда, диссида в СССР была модой (частично), и на волне этой моды родился "Мемориал". Реально ребята сорвали хайп, и сорвали круто - когда наша номенклатура ломанулась на Запад, в первую очередь ментально (что, тоже Горби виноват?), ребята не только сорвали хайп, но еще и поднялись. Короче, общественно-исторический Гуччи образовался, со своими ритуалами плача, посыпания головы пеплом и рассказыванием баек, далеко не всегда основанных на реальных событиях.

К сожалению, сакрально-ритуальный характер организации не позволил ей реализовать функцию общественной памяти, девальвировав само понятие "память общества". Эксплуатируя ниву тучную дикими методами, без привлечения методов научной мелиорации, да еще и одной культурой - довели до истощения. А некоторые из реальных событий тех времен полезно помнить и сегодня - причем очень полезно.

Официальная же историческая наука также находится в состоянии глубокого аута, сохраняя (неявно) "ленинский принцип партийности", в результате чего вся история делится на белых, красных, и тех, кого трогать нельзя - потому что прилетит и от сторонников белых, и от сторонников красных. Короче, если вы не знаете, как должны выглядеть жопа - жопа должна выглядеть именно так. Вот потому, что жопа - всякие мемориалы и существуют...

Се ля ви.

Теперь к фигуранту и психоанализу.

Юрий Дмитриев родился в Петрозаводске[1], некоторое время воспитывался в детском доме, затем был усыновлён. Приёмный отец был военным (офицер, ветеран войны, кавалер двух орденов Славы). Детство Юрий провёл в Дрездене (ГДР), где служил отец.

Что здесь нужно сказать? Детдомовский, то есть - гештальт родителя начал формироваться как групповой (это мы уже рассматривали). Затем был усыновлен офицером, и детство провел в ГДР, в ГСВГ. И здесь у нас очень интересный момент, кто не знаком с бытом советских поселений за границей, тот просто не в курсе.

Офицерские городки сами по себе - большая семья. Вот у нас была "точка", наша часть стояла в лесу, на территории, где рядом кроме небольшого поселка ничего не было. И семьи офицерские - это была большая такая семья. Я срочную там служил, два года в лесу, и кроме офицеров, никого не видел практически, потому хорошо познакомился с особенностями.

Пока товарищи офицеры находились на службе, жены товарищей офицеров занимались бытом, и в том числе - детьми товарищей офицеров. Дети товарищей офицеров, будучи не местными, образовывали эдакий замкнутый социальный мирок, за которым, в частности, жены товарищей офицеров и ухаживали. Примерно так же была организована жизнь миссии СССР в ЧССР, там тоже была "большая дружная семья". Еще раз - я говорю о том, что знаю на личном опыте.

И в случае воинских частей вне больших городов, и в случае дипломатических представительств мы имеем замкнутую социальную среду с групповым патернализмом.

Не поняли?

Фактически, Юрий Алексеевич, тогда просто Юра Дмитриев, из детского дома вновь попал в обстановку детского дома, только несколько более комфортную.

Мне эта обстановка знакома потому, что на таких точках групповой патернализм распространяется в определенной степени и на солдат. "Большая дружная семья" - это к армии имеет вполне корректное отношение. По крайней мере на таких объектах. Как служить в городе - я не знаю, но подозреваю, что иначе.

Если говорить о ГСВГ, то там имело место "заграничное землячество", плюс вот эта вот обстановка. И элемент группового патернализма был очень сильным.

Говоря о формировании детской эмоциональности, мы указывали, что патернализм групповой, и патернализм семейный носят различную природу в первую очередь с точки зрения канализирования либидо. То есть, мы имеем крайне сильный источник эмоциональности, который по-разному канализируется в проявления эмоций. И вот формально усыновленный Дмитриев попал в привычную по детскому дому обстановку, то есть - у него переходный процесс, от системы отношений группового патернализма к системе отношений патернализма семейного, затянулся, если вообще имел место. Да, с точки зрения эмоциональной адаптации ему было существенно проще, чем если бы он попал в семью рабочего или инженера, где переход от одной системы стереотипов к другой был бы резким. Однако это же и привело к тому, что эмоционально Дмитриев был дезадаптирован к гражданской жизни в нормальном городе. Когда отец вернулся в СССР - Дмитриев попал в незнакомую ему психологическую обстановку. Возможно, именно потому он и не закончил медицинское училище.

Учился в Ленинградском медицинском училище Северо-западного здравотдела, но не окончил его[2]. Работал слесарем в банно-прачечном комбинате, начальником кочегарок в ЖЭКе, рабочим на слюдяном заводе, руководил экскурсиями в карельских лесах. Участвовал в драке, за что был осуждён и отсидел два года в колонии, откуда вернулся, по словам знакомых, «антисоветчиком»[3].

Нетрудно видеть, по трудовой биографии, что Дмитриев не имел пути в жизни. Не было у него устойчивого профессионального интереса. К примеру, после армии у меня математику просто отбило - я не мог, и до сих пор не могу, сосредоточиться так, как это нужно, отстроиться от окружения и так далее. К сожалению, математика не для меня. И в общем, у меня тоже похожая профессиональная биография. А поскольку некие "таинственные друзья" много лет делали и наконец сделали все, чтобы я отвлекся от того, что меня с профессиональной точки зрения интересовало - у нас тут вообще жопа определенная образовалась. Но это так, ремарка...

Короче.

Ребенок вырос в групповом патернализме, попал в принципиально другое окружение, был к нему эмоционально дезадаптирован, что выразилось в неустойчивой профессиональной социализации.

И тут он попадает в драку, как-то там дерется, и дерется так, что попадает в заключение на два года.

Ну, я не знаю, что это была за драка, и что надо было в этой драке сделать, чтобы на два года угодить, но наверное, это было что-то довольно эпическое...

Короче. Он попадает в лагеря, проводит в них два года, и возвращается из них законченным антисоветчиком. Настолько законченным, что это даже попадает в Википедию... Для нормального человека это означает одно - тлетворное влияние коллектива заключенных. И на этом мысль останавливается у обычного человека, понимаете? А зря. Потому что психоаналитик видит здесь нечто иное.

У меня нет никаких сомнений, что приемный отец Дмитриева, фронтовик, кавалер орденов и так далее, офицер - сделал для своего сына все самое лучшее, что только мог. И у меня есть основания считать, что приемным отцом он был достойным (мы в этом еще убедимся). Но - оказавшись на гражданке, Дмитриев был эмоционально не готов к ней, и испытывал затруднения. А затем он оказался в лагере, среди заключенных.

И вот здесь вот, в этой точке, когда слова "дурная компания" сами просятся на язык - мы должны навести резкость и сосредоточиться. Ибо исправительная система должна исправлять. Мы часто слышим о том, что тюрьма уродует людей, мы читали в прессе, что заключение формирует рецидивистов (это в большинстве либеральные статьи), но эта система должна исправлять. И мы знаем множество людей, которые после тюрьмы рецидивистами не стали. У меня, как я шучу, были знакомые, которые ловили, которые сторожили, и которые сидели. Так вот, те, кто сидел - это средненормальные социальные люди, без всего этого вот воровского флера. Они исправились. А Дмитриев - поломался...

Почему?

Групповой Патер.

У заключенных свой мир. И мир этот также пронизан групповым патернализмом. Те люди, которые испытывают эффект "плохой компании" - они встраиваются в этот патернализм. Сильнее, слабее - но встраиваются. Дмитриев шел не по политике - он шел по уголовке. Если бы он встроился в этот групповой патернализм - то из него получился бы урка, кичман профессиональный, но никак не диссидент и правозащитник. А получился антисоветчик, диссидент и правозащитник, то есть - политический.

Нет, можно, конечно, вспомнить Котовского, но тут у нас явно разные типажи...

Я вижу это так. Ребенок рос в большой семье. В детдоме было похуже, потом была ГСВГ, где было хорошо (это солдатом там было быть трудно, и наверное, офицером нелегко - а ребенком было просто ЖЫРНО). Потом была гражданка, советское общество, которое, как известно, само по себе большая семья (и это кстати не шутка). Но вот в этом советском обществе ребенку уже пришлось несладко, он себя не нашел. А потом он попал на зону...

У заключенных свой мир. И мир этот - он такой призрачный, но он есть. От смены к смене передаются байки, легенды, кодексы, правила и прочее. Если в пересыльной тюрьме своих обычаев нет (сквозь нее пролетают по пути из точки А в точку Б), то уже в лагере, где социум устоялся, где человек находится долгое время - фольклор сам по себе образуется. Образуется ментальность. И по ментальности зоны отличаются одна от другой. И эта ментальность, она обладает и памятью. Исторической памятью.

Выросший в большой и дружной семье, потом этой семьей заброшенный, потом этой семьей наказанный, привыкший к групповому патернализму Дмитриев оказался в альтернативной для него реальности лагерного группового патернализма...

Скорее всего, он попал на зону "с историей". И ему фактологически (насколько это возможно в условиях заключения) два года объясняли, что и как на самом деле делал его групповой папа с людьми на этой самой зоне. И одно дело разбираться со статистикой осуждения по таблицам в справочниках, а совсем другое - в бараке слышать шепоток какого-нибудь мотающего десять лет общего режима бывшего счетовода, который много лет назад сидел здесь с политическими, которые были репрессированы, понимаете?

Я смотрю на современных поборников за "чистоту истории", на их агитацию, на их развенчивание, и улыбаюсь их глупости. Потому что они считают, что это агитация. Возможно, это выглядит, как агитация, возможно, это кажется агитацией. Но на самом деле это НЕ агитация.

Для человека из нормальной семьи, который отмотал срок, и наслушался, это - просто фольклор о страшных старых временах. В каких бы дозах это не подавалось бы. Потому что обычный человек вырос в семье, у него эмоциональные якоря и привязки носят индивидуальный характер, понимаете? Ну послушает он, как это было раньше, потом выйдет, и забудет, как очень неприятный травмирующий (возможно) опыт. Будет жить дальше, опираясь на свою индивидуальную эмоциональность.

Однако для человека с групповым патернализмом все иначе. Человек с групповым патернализмом, для которого Советская страна и Советская система - большая дружная семья, и который вырос в сплошном идеологически отфильтрованном позитиве, вот эти вот сказки-байки, да еще и подкрепленные свидетельствами долгосидельцев - для него это обвинение Патера. Обвинение засвидетельствованное и доказанное...

Отец, который казался таким хорошим и заботливым, оказался обманщиком. Он оказался кровавой ненасытной тварью, которая умело притворялась добрячком. Он оказался чудовищем, маньяком...

Пенитенциарная система - не сахар, и у любого государства есть свои темные стороны. И в норме, сталкиваясь с этими темными сторонами, мы стараемся проскочить мимо. Назад, на светлую сторону. Это нормально. И потому в любом государстве, даже самом тоталитарном, нормальный человек может хорошо устроиться, если у него есть к тому материальные или профессиональные показатели.

Нормальный человек, после всех этих россказней про расстрелы миллионов, выйдя на свободу, все это выдыхает, потому что он покинул лагерь, он вышел на свободу, он уже в другом мире, понимаете? Для него гражданка - это жизнь, и лагерь - это жизнь, просто другая. Он там был, теперь его там нет, он тут. У него сохранились (частично) друзья, у него какие-то родственники есть, он ездит в общественном транспорте и радуется. Нормальный человек после лагеря не начинает заниматься общественной деятельностью, у него не формируется антисоветских взглядов, и так далее...

Но дело в том, что для человека с групповым патером, каковой патер есть государство, усыновившее, давшее приемного отца, давшее возможность жить и работать (правда, со специальностью не сложилось, но так уж получилось) - и лагерь тоже часть патера. И групповой патер, который раньше был светлым, добрым, сильным, справедливым - неожиданно обратился жестоким мстительным чудовищем...

На языке психоанализа это называется "конфликт с отцом". Или "конфликт с матерью". У кого какой патернализм групповой... Лично я думаю, что с обоими, поскольку либидо не канализировано в групповые патерналистские отношения... :)

Бонд, Джейймс Бонд Фрейд, Зигмунд Фрейд...

В отличие от просто неприятного жизненного опыта конфликт с архетипом родителя (или родителей) - он выражен поведенчески, он активен, он становится способом канализации либидо...

Эрих Фромм, признавая наблюдения Фрейда за проявлениями эдипова комплекса правильными, тем не менее, предлагал понимать эдипов комплекс не столько в узком сексуальном смысле, сколько в более широком, согласно которому сущность инцеста в эдиповом комплексе состоит в том, что индивид стремится оставаться ребёнком, привязанным к оберегающим фигурам (не обязательно только к матери).[9] Эта привязанность в основном не сексуальна. Конфликт же между отцом и сыном, по Фромму, является продуктом авторитарного патриархального общества, в рамках которого сын рассматривается в качестве собственности отца. И этот конфликт, в свою очередь, имеет мало общего с сексуальным соперничеством, а является выражением стремления индивида отстоять свою независимость и свободу.[12]

Да, правозащитники действительно за свободу, потому что это свобода из трактовки Фроммом Эдипова комплекса, описанного Фрейдом...

Если бы у меня было образование, и я системно изучал психоанализ, а не знакомился с ним исходя из личных потребностей - я бы, несомненно, вам тут сейчас нацитатничал. Однако, учитывая новизну (научное открытие!) парадигмы - правозащитная деятельность как комплекс борьбы с отцом, с патером, сублимирующая то самое либидо, которое не канализировано, поскольку не было нормальной семьи, и это не сформировалось - я думаю, нормальные психоаналитики займутся. Нам же с вами остается искать косвенные подтверждения, и мы их - о чудеса Интерента - легко можем найти.

Когда у вас конфликт с родителями - вы с ними не разговариваете, или ругаетесь, отстаивая собственное "Я". Но когда у вас Патер групповой, когда ваш Патер - это Советская система, Советская власть, конфликт с отцом становится - правильно, дети, правозащитной деятельностью...

Так вот, касательно косвенных подтверждений. Возьмем гугль в руки, нагуглим правозащитных материалов и почитаем. И поищем в них следы исторической науки. Ну что, нашли? Если мы возьмем Гаспаряна, который историк, и который очень едкий, желчный и агрессивный даже в своих высказывания, который очень сильно поляризован в своих суждениях, и довольно часто - на мой взгляд - хватает лишку, то мы увидим, что вот здесь он откровенным троллингом занимается, а вот тут у него отсылки к документам, тут у него информация о конкретных исторических событиях... У него есть ФАКТУРА. А у правозащитников фактуры нет - у них в лучшем случае отсылка к воспоминаниям таких же, тоже ужаленных в голову, и отсылка идет не к фактологическим воспоминаниям даже, а к эмоциональной позиции...



Вы понимаете, о чем я говорю?

Это не общественная позиция, это не политический или исторический материал - это ребенок бьется в истерике, потому что "папамама" обидел(а)...

Они не историки - они истерики.

В скобках заметим, что социал-демократическое движение в России всегда носило характер Эдипова комплекса, и большевики не исключение - и это объясняется тем, что в России коллективный Патер был всегда, и в виде царя, и в виде Коммунистической партии - откуда и стабильность таких вот проявлений. Тут я еще много кому могу ткнуть пальцем, и глазик выковырять, но это - отвлечение от непосредственной темы нашего цикла.

Оставляю удовольствие проверять данный концепт самостоятельно вам - поверьте, вас ждет многая удовольствия, коих хватит на многая лета... :)



А мы двинемся дальше, по нашему пути, он не настолько интересен, может быть, в смысле открывшихся перспектив, но это наш путь, и другого у нас нет.

Следующее, что нас интересует, вот при этом вот своеобразии личности Дмитриева - это его личная жизнь.

Юрий Дмитриев был женат дважды. От первого брака у него есть дочь Екатерина Клодт и сын (по данным на 2017 год проживает в Москве)[55]. От Екатерины у него внук Даниил и внучка[55]. С первой женой Дмитриев развёлся, когда дети были ещё несовершеннолетними[55], однако дети некоторое время проживали у отца[55].

Во втором браке у Дмитриева детей не было, поэтому он удочерил Наталью[55]. Позже второй брак тоже распался — по словам Дмитриева, из-за того, что супруга хотела вернуть девочку в детский дом[56]. После возбуждения уголовного дела Наталья была изъята из семьи; ей и родственникам Дмитриева запретили общаться[55]; на данный момент девочка проживает совместно с родной бабушкой в деревне[57].


Итак, у Юрия Алексеевича была семья (обычная), были дети, ныне взрослые, и даже есть внуки. Это не детдомовские дети, это нормальные дети (насколько можно быть нормальными детьми при таком отце). И поскольку нас интересует психоаналитический аспект, мы можем сказать следующее.

Вступая в интимные отношения с существом противоположного (надеюсь) пола, человек реализует либидо в половом акте. Это - природный аспект реализации либидо. Когда люди живут вместе, у низ их имманентное либидо реализуется нормально, посредством половых актов, происходящих время от времени. Затем появляется ребенок. И в отношении этого ребенка происходит то, что является нормальным - то есть, формируется родительская канализация либидо в заботу и душевное тепло. Ребенок же, являясь компенсатором родительского эротизма, в свою очередь формирует у родителей вот этот вот канал канализирования эротизма как устойчивый навык.

Иными словами, люди, имевшие и воспитывавшие ребенка, обладают сформированными навыками канализирования либидо в отношениях родители-дети.

Будучи в браке, Дмитриев вырастил двух детей. Давайте посмотрим на Екатерину Клодт (дочь).



Катя приходит на суд раньше всех. Не чтобы занять выгодное место в зале — суд закрытый, в зал Катю не пустят. Катя хочет поговорить с отцом, пока его будут вести по коридору. Двадцать метров до заседания, столько же после. Надо попытаться за это время крикнуть ему через спины конвоиров что-то простое и важное. Катя даже складывает ладони рупором у рта, но получается только: «Папа!» И еще раз: «Папа!» Перекричать аплодисменты довольно трудно. Хлопают Дмитриеву громко. Он улыбается, кивает и — это только по губам и видно — говорит: «Спасибо».

Я читаю отрывок (и неважно, из какой он газеты, даже лучше, что либеральной - там люди простые, нужные мне аспекты не маскируют, а даже выпячивают). И я вижу нормального, здорового человека. Екатерина - человек, демонстрирующий абсолютно нормальное поведение, абсолютно нормальные признаки в части отношений с отцом.

— Я никогда не вникала в политику, ни во что, мне это неинтересно. Но вот эти раскопки, потому что это все с детства моего идет, вот эти черепа, которые я имела возможность наблюдать, с дырочкой в затылке… Наверное, это стало смыслом его жизни — жизни моего отца. Он мне однажды сказал: «Я нашел себя. Я не знаю, в чем я провинился или что я сделал в прошлой жизни не так, но я чувствую, что это мое, и я должен этим заниматься. Я должен установить могилы, установить имена. У всех людей, которые не похоронены в море, кто убит или умер на земле, должна быть могила».

Обратите внимание вот на что. У Екатерины нет безусловной психологической обусловленности, нет вот этого вот непреодолимого желания заниматься правозащитной деятельностью. Казалось бы - она выросла в этой обстановке, но все равно она говорит о ней отстраненно, как о чем-то постороннем. Для нее все эти места - они если чем и знаковы, то исключительно тем, что связаны с ее жизнью в семье.

Если бы правозащитная деятельность Дмитриева носила идеологический либо политический характер, если бы была обусловлена объективными внешними по отношению к нему причинами - то отношение Катерины было бы иным. Так, дети ученых стремятся стать инженерами или учеными, дети военных - военными. Здесь же мы наблюдаем раскол. Мы видим личные человеческие чувства между Дмитриевым и дочерью, и отсутствие интереса дочери к занятиям отца. А это говорит о том, что отцом Юрий Алексеевич был хорошим, никаких сексуальных отклонений не демонстрировал, а его занятия носили глубоко индивидуально-мотивированный характер, и семью не задевали.

— На самом деле уже в мои двенадцать лет отец считался со мной на равных. Он нам с братом сказал, что едет в командировку, и пригласил нас. Мы отказались, потому что не очень интересно. Мы подростки, двенадцать лет. Не знаю, почему, но я проснулась в шесть утра, а он в дверях уже. Я ему: «Подожди, я с тобой». Я знала, куда мы едем. Я знала, что мы едем искать места захоронений жертв сталинских репрессий. Черепа с дыркой не были для меня чем-то новым, потому что он и до этого находил места захоронений. И он же изучал строение черепов. По черепу он может определить, мужчина это или женщина, какой возраст примерно. Поэтому я все это видела уже. Я видела, наверное, с возраста Софьи и даже младше. Даже меньше еще — я видела эти черепа. Для меня это не было потрясением.

Почему я привел вам этот отрывок? Здесь продемонстрировано отношение Дмитриева к дочери. Он НЕ навязывал им своих занятий, он НЕ заставлял их ездить с собой, он НЕ принуждал их. Поездки Екатерины на раскопки носили исключительно добровольный характер, и не вызывали у нее особенных эмоций. Живя с детства в окружении правозащитников, Екатерина не стала правозащитницей.

Несмотря на крайне своеобразную личную историю Дмитриева - его отношения в семье были крайне здоровыми, и его дети выросли весьма здоровыми и нормальными, по крайней мере дочь.

Я не вижу никаких психологических предпосылок к педофилии, понимаете?

Сопоставив этот факт с нашей психоаналитической версией о правозащитной деятельности Дмитриева, мы приходи к выводу о том, что в индивидуальных актах коммуникации этот человек глубоко интеллигентен и вполне адекватен, однако в актах коммуникации с государством он находится под воздействием конфликта с коллективным Патером, которым для него является государство, и демонстрирует не вполне адекватную поведенческую динамику.

Продолжение в следующей части.

meglin-2.jpeg




.
Tags: Зверь в каждом из нас
Subscribe

  • Маленькое, но принципиальное замечание

    Наблюдая окружающее меня, пришел к формулировке... Скажем так - я давно об этом говорю, но меня не слышат. Так вот. Не к мысли я пришел, а к…

  • Продолжаем продолжать

    Я извиняюсь, если что кому не понравится в том, что я скажу. Это дисклеймер и отказ от ответственности. Это... Я понял, я просек главную фишку…

  • Рыдаю...

    Тарас Григорьевич Шевченко, Кобзар украинского народа, поехал в Питер сделать карьеру и заработать денег... Вот как бы так вежливо сказать...…

promo bigdrum february 17, 2019 22:31 6
Buy for 10 tokens
На мейл-ру пролетела очередная "желтая" новость, коих не счесть. Касательно контактов с инопланетянами. В силу чего, втыкая по причине небольшой эмоциональной раздолбанности, я вот тут вдруг решил взять и откомментировать это дело. Да, ребята! МЫ БУДЕМ ГОВОРИТЬ ОБ НЛО, ПРИШЕЛЬЦАХ…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments