Раб лампы

Заинтересовался прецедентом Дмитрия Глуховского. Ну в смысле уголовным делом против него, а также фразой "известный русофоб". И мне подкинули вот такой вот сборничек высказываний фигуранта. На первый взгляд - все совершенно ясно.

Но я был бы не я, если бы не полез копать глубже, раз уж шило в моей жопе зашевелилось...

И кое-что я таки обнаружил...



Я вспоминаю, как познакомился с первой и единственной прочитанной мной книгой этого человека. Это был сайт (сейчас не нагугливается, возможно, умер), где в антуражном виде, с соответствующим (и превосходным) графическим оформлением и звуковым сопровождением давался текст. К каждой главе был свой саундтрек, но я как-то подсел на дефолтную тему, и вот в этом вот депрессивном варианте (помните надпись на карте "не забывай меня", рвущую душу?) книгу и прочитал буквально за один вечер.

И должен сказать, меня РВАНУЛО.

Это было нечто запредельное, ребята. Это было чудовищно сильно по впечатлению, и это было чудовищно привлекательно... И это кстати - была первая книга из этой, как сейчас принято говорить, "вселенной"...

Я к чему это все рассказываю... Я хочу чтобы вы поняли, какой мощный, цельный и яркий гештальт смог дать Дмитрий.

На самом деле книга эта не просто шарахнула тогда - она аннигилировала все, что было до нее. Это была первая национальная постапокалиптическая драма, которая сыграла в масштабе всего СНГ. До нее были и другие постапокалиптические книги, в частности у Дивова "Мастер собак", но вот такого вот тотального переживания - не было.

Возможно потому, что в книге Дивова все было не окончательно, еще можно было за что-то бороться, а у Глуховского бороться было уже не за что...

Так вот. Сильнейшая, популярнейшая и судя по библиографии из Википедии - это была первая большая работа. Первый "полный метр" в жанре прозы.

И автор попал.

Писать на другую тему стало невозможно, потому что повторить такой вот успех - нереально. Да и читатели настолько запали, что наперебой стали требовать продолжения. И писать продолжение было нужно, понимаете?

А как писать продолжение, если всё, пиздец?

На самом деле вселенная Метро 2033 - это финальная точка. Развивать повествование НЕКУДА. С точки зрения логики первого романа - это абсолютный конец всему. Нельзя сюжетно выйти за пределы означенного мира, не разрушив этого мира, не уничтожиы первую часть. И чтобы это сделать, автору пришлось сломать своих героев.

Только через слом героев он смог сломать восприятие мира читателем.

Герой первой книги - свидетель конца света. Книга заканчивается мыслью, что убивая черных, он возможно - убил союзников людей в новом постъядерном ужасном мире. И вот это вот ощущение самострела даже какое-то возникает... И нужно все это переломить.

И автор переломил героев, опираясь на антураж, и смог расширить вселенную, в которой вдруг прекратился апокалипсис, и началась своя жизнь - уродливая, страшненькая, но все-таки уже не безысходная.

Апокаипсис не может длиться вечно - иначе он становится новой социальной нормой.



Если вы почитаете материалы по вселенной "Метро-2033", и проанализируете обобщенный психологический портрет героев из этой вселенной, то увидите совершенно потрясающую вещь.

Мировоззрение Дмитрия Глуховского, выраженное в цитатах из его выступлений, полностью, на 100%, совпадает с психологическим портретом героев вселенной его произведений.

Мальчик влип. Мальчик воспринимает окружающий мир через призму литературного стереотипа, им самим созданного. Мне интересно, чтобы мое впечатление проверили профессиональные психиатры. Такое случается с творческими людьми - здесь же превращение одной безусловно талантливой и яркой книги в целую вселенную, с огромной социальной поддержкой фанатов, просто убило автора. Он поселился в выдуманном мире, он репрезентирует своих героев в обыденной жизни.

Он не может вырваться, понимаете?

В сказке про Алладина и волшебную лампу Алладин одерживает победу, загнав джинна назад в лампу и запечатав ее. Превращение "Метро 2033" во франшизу, а затем и в фан-движение сделало это невозможным для автора. И теперь не выпущенный им джинн, а сам он - истинный раб лампы, вызывающий джинна постоянно, к месту и не к месту, в этом его трагедия.

Герой должен быть отвергнут писателем, и начать жить собственной жизнью - иначе писатель сам превращается в героя, понимаете?



Зачем мы хотим, чтобы художник голодал, чтобы писатель мучился, почему отрицаем их право хотеть того, чего все хотим – кушать? Зачем нам режиссерские слезы?

Может, потому что писатель для нас – все еще инженер наших душ? Оракул?

Потому что мы от него ждем причастия таких таинств, которые нам, смертным, неведомы и недоступны?

Ждем от них ответов на вопросы, которые терзают нас с колыбели и до гробовой доски – и не каждый сможет найти эти ответы без их помощи?

Ведь кто, как не писатель, умещающий мир, населенный живыми людьми, меж двух картонок, должен все про этот мир и про человека знать?

Каждый день, каждый час фанаты Глуховского ждут, что он для них снова нырнет в эту бездну отчаяния и принесет им оттуда остреньких переживаний, понимаете?





.