bigdrum (bigdrum) wrote,
bigdrum
bigdrum

Тайна личности Льва Абалкина, или невероятные приключения в невозможном месте - 58

Предыдущие части: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57.

Приведенный текст является авторским материалом из незаконченной книги. Со всеми вытекающими копирайтами. Чтобы прочитать его корректно, начните с чтения предыдущей части.

Часть 58. "Коэффициент ценности" (неоконченное) главка 7 (1 часть).

Утро я снова проспал. Не то, чтобы безбожно, конечно, но встал позже обычного. То ли сказались вчерашние нервы, то ли – что скорее всего – травяной настой с валерианой, но спал я крепко и выспался хорошо.

От вчерашнего внутри остался нехороший смутный осадок. Хотелось бы улыбнуться, рассмеяться или хотя бы испытать напряжение охотника, преследующего добычу. Напряжение, с которым я просыпался вчера. Настроение покера. Не получилось. Вместо него было состояние жертвы, состояние преследуемого. Еще бы – всего лишь за день меня дважды (а то и трижды) переиграли вчистую и по очкам – в общем зачете.

Я совершенно не видел общей картины. Не понимал. Я не имел представления, зачем я нужен убийце и абсолютно не въезжал в его логику. Ну хорошо – подставил он меня. Органы вон на меня окрысились. Ну так и успокоился бы. Подкинул бы им пару идеек – с его-то возможностями. Зачем меня-то доставать, мои с Аленой отношения портить?

Стоп! – сказал я себе. Это продолжение вчерашней истерики. Нужно прекращать. И я начал прекращать.

Гусару, каковой намеревается соблазнить девицу – находу придумывал я про себя, бреясь – надлежит быть радостным, уверенным, чистым, благоухать и вселяко радовать глаз. На меня из зеркала смотрел бритый гусар, уже умытый и готовящийся благоухать.

Задудев бодрый маршик собственного изобретения (сиюминутная импровизация), я отправился на кухню делать себе яичницу. Благо яйца были в достатке, а микроволновка вызывала сложные и неоднозначные чувства. Безбожно фальшивя, разбил три яйца на сковородку, посыпал их перцем, травами и солью. В сковородке шкворчало. Включил чайник, насыпал в большую чашку заварки. Распаковал нарезанный батон. Достал из холодильника сырный крем, форшмак и еще какую-то страшно холестериновую гадость, кинутую вчера в Билле в кошелку просто по инерции. Оглядел все это великолепие. Уменьшил огонь под сковородкой и накрыл ее крышкой. Налил кипятка в чашку с заваркой.

Настала точка принятия решения. Если я еду к Алене – тогда рубать все это нужно по-быстрому, если нет – поглощать вдумчиво, неторопливо, тщательно пережевывая. Я отправился в комнату и набрал номер.

- Але – услышал я ее голос.

- Доброе утро, Алена – сказал я, – это я, Виталий. Извините, что опоздал со звонком. Просто проспал.

- Много вчера выпили? – спросила она меня.

- Нет, что вы. Нервы. Пришлось на ночь травы принять…

- Ах, травы… - ее тон не показался мне особенно дружелюбным. – И как трава, хороша?

- Очень – отвечаю. – Спал как убитый.

Она промолчала.

- А как вы себя чувствуете? – спросил я.

- Плохо. Вы вчера меня расстроили – ответила она. – Я думала, что вы джентльмен.

И замолчала.

- Алена, я джентльмен. Поверьте. Дайте шанс исправиться – все это я говорю спокойным уверенным голосом.

- Я вам не верю.

- Я приеду и повторю это вам, глядя в глаза.

- Вы думаете, это что-то изменит?

- Я думаю, что попытаться стоит.

- Я так не думаю.

- Вы мне это скажете прямо в глаза. Не по телефону.

Опять молчание в трубке. Потом вздох.

- Виталий, не торопитесь – сказала мне она. – Часа через два. Я еще посмотрю, как вы умеете извиняться.

Вот так. Штурм унд дранг. Чтобы она не сомневалась, что я от нее не отстану.

Хотя, по большому счету, это свинство. Психологические мунипуляции. «Как заводить друзей и оказывать влияние на людей» - какая пошлая книга! «Спрашивайте человека о том, что интересует его» - какая глупость! Люди уже настолько отчуждены от жизни и друг от друга, что их давно ничего не интересует. Чувства, отношения, долг, товарищество, любовь – все отошло в прошлое. Осталась одна полезность. Рентабельность.

Сбросил обороты, ушел с режима. Сейчас она там мается, не знает, на что решиться. Я ее очень хорошо понимаю. Ей сейчас помощь нужна, поддержка. Ей не нужен тот я вчерашний, говорящий затравленным голосом «еще ничего не закончилось». Ей нужен я спокойный, я уверенный, я рядом. Или не я. Но на самом деле выбора у нее нет. И то, что она сейчас себя накручивает там, собираясь дать мне от ворот поворот (или не накручивает) – это нормально. Потому что это ничего не решает. Она не понимает, что все уже решено. Моя задача – просто завернуть это в красивую обертку.

Я пошел на кухню и спокойно с толком и расстановкой поел. Потом сел в машину и отправился за покупками. Немножечко по дороге пошаманивая. Мне всегда нравилось делать это на ходу.

Покупки мои меня приводили в недоумение. Если бы я не знал, что все правильно, я посчитал бы себя идиотом. Но все было правильно.

Самое главное – не считать. Вот покупаешь, к примеру, духи девушке, ходишь, выбираешь, прицениваешься. Никогда не понравятся. Нужно просто протянуть руку и взять. И заплатить сколько стоит. И девушка будет счастлива. Кстати не факт, что возьмутся самые дорогие.

Кулечек с конфетками «Коровка» копеешный. Бутылка одесского коньяка дешевого. Аляповатая ваза с претензией на кич, дымчатого стекла. Пачка сигарет. Роман Дарьи Донцовой (нафига?). Бред. И букет ромашек, взятый в переходе. Вообще жопа.

Ладно, вперед.

Первое, что увидела Алена, открыв дверь, был, конечно же, букет. Глядя на ее сердитое лицо (которое от этого только похорошело), я смущенно и трогательно улыбался. Глаза же имел, как положено – грустные и романтические, полные влаги и внутренних страданий.

- Алена, простите меня, пожалуйста, – проговорил я.

Она вдохнула, видно хотела что-то сказать, но запнулась. Я сделал резкий шаг вперед, она отпрянула. Оказавшись внутри квартиры, я неуклюже опустился на одно колено (подернув предварительно брюки), склонил голову и протянул букет ей. В кульке моем звякнуло стеклом.

- Перестаньте паясничать, встаньте! – сказала мне она.

- Не встану, - ответил я, - пока вы не возьмете цветы и не простите меня.

Не секрет, что самый простой и неуклюжий шантаж – самый действенный. Особенно если он еще и трогательный. Она взяла цветы и сказала:

- Убирайтесь.

Я остался стоять на одном колене со склоненной головой. Она попыталась меня толкнуть, но я устоял.

- Что вы себе позволяете? – воскликнула она.

- Я чувствую вину перед вами, Алена, и не уйду, пока не искуплю ее – прогундосил я.

- Чего-чего? – спросила она.

- Мне кажется, Алена, что я виноват перед вами, и пока вы меня не простите, я с этого места не сойду.

- Что, так и будете стоять на коленях?

- Да, так и буду.

- Да вас же соседи засмеют – сказала она с издевкой.

- Пускай смеются, – сказал я, - мне не жалко.

Она стояла передо мной и, судя по частоте ее дыхания, готова была меня убить. Еще бы (как я это не сообразил сразу!) – я мешал ей закрыть дверь. Бог с ним устраивать мне выволочку, но соседи… Представьте – на вашей лестничной площадке живет пара. Мужа убивают. А буквально через три дня некий непонятный хахаль стоит на коленях в открытом дверном проеме… Выводы?

- Да пройдите же наконец – не выдержала она. Я поднялся и смущенно прошел внутрь. Она закрыла дверь. Я достал из кулька вазу и поставил ее возле зеркала.

- Вот – сказал я – эта ваза служит символом моих извинений.

- Что? – спросила она. И было от чего. Приснись такая ваза ночью – спасет только корвалол. Если успеешь принять. Или цианистый калий. Опять же, если успеешь.

- Поставьте сюда цветы – сказал я. Она открыла и закрыла рот, взмахнула руками и протянула мне букет. Я взял цветы (руки, как положено, мокрые, холодные) и начал упаковывать их в узкое горлышко. Она удивленно посмотрела на это и пошла на кухню.

- Принесите воды! – крикнул я ей вслед.

Она пришла с кухни с двумя стаканами воды, отдала их мне и ушла назад. Я вылил аккуратно воду в вазу (пришлось вынуть цветы и потом запаковывать их снова). Затем вынул Донцову из кулька и положил рядом с вазой. И пошел на кухню.

Она сидела за столом, вертела в руке зажигалку и смотрела, как закипает чайник. Я вынул из кулька пачку сигарет, распечатал и протянул ей.

- И много там у вас еще? – спросила она меня.

Я достал кулечек с «Коровкой» и положил на стол. Она рассмеялась.

- Ну вы даете!

Я смущенно улыбнулся и промолчал.

- Ну так за что же вы хотели попросить прощения? – спросила она.

- Понимаете, Алена, я боюсь, вы меня вчера не так поняли, - сказал я и выдержал паузу.

- Вы о чем?

Я пожевал губами, как бы подбирая слова.

- Вчера я сказал вам, что мне кажется, что история с убийством еще не закончилась.

- Я помню.

- И мне показалось, что после этого ваше отношение ко мне изменилось.

- Допустим.

Я опять «задумался».

- Мне показалось, что вы могли подумать… - я замялся на секунду, - что я пытаюсь вас использовать. Я вспомнил свои слова, и мне пришло в голову, что вы могли их неправильно интерпретировать. – Я замолчал.

- Неправильно – это как? – спросила она меня.

Дело было неважно. Я чувствовал, что все идет как надо, но она не открылась, а все больше закрывалась. В таких обстоятельствах мужчины обычно впадают в панику, начинают горячиться, кричать, топать ногами. Потому что чувствуют – если женщина перестала тебя слушать – то это уже все.

- Мне показалось, вы подумали, что я намеренно познакомился с вами и предложил свою помощь не из дружеских побуждений. Ей-богу, Алена, это не так.

- Да? – спросила она, глядя мне в глаза. – А как?

- Я действительно считаю, что вам грозит опасность – сказал я. – Более того, я уверен, что кроме меня этой опасности никто не видит, и вы в том числе. И только я могу вам помочь.

- Интересный метод поиметь бабу – жестко бросила она, - убедить в своих чистых намерениях и использовать по усмотрению.

- Ну что вы, Алена – только и успел я возразить, и тут в дверь позвонили.

- И кого это принесло? – бросила Алена, вставая из-за стола и направляясь к двери. Прелюдия заканчивалась, начиналась интермедия. Игра пошла.

- Добрый день, Алена – раздался из-за двери голос Бориса. И голос Наташи – добрый день!

- Здравствуйте, - ответила Алена, - проходите.

В самом деле, не могла же она оставить за порогом ближайших родственников Лени?

- Чай будете? – спросила она их.

- Не откажемся – прогудел Борис.

Они зашли на кухню. Алена – с выражением усталости на лице, дородный Борис и какая-то взвинченная, чуть не подпрыгивающая Наташа. Увидев меня, Борис печально улыбнулся.

- Привет, Виталик, какими судьбами?

- Да вот зашел проведать Алену.

- Мы тоже – сказала Наташа.

Алена достала чашки и начала разливать заварку.

- Да, - протянул Борис. – Я до сих пор не могу в это поверить.

- Я тоже – сказал я.

- Алена, а как вы? – спросила Наташа.

- Держусь как-то – ответила Алена.

- Это кошмар, вы представляете? – сказала Наташа, - они до сих пор не отдают тело.

Рука Алены дернулась, и лужица чая растеклась по столу.

- И допрашивают постоянно, у Бори вон весь бизнес расстроили, - продолжила Наташа.

- Да, - сказал Борис – работать совершенно невозможно.

Алена обернулась, выставляя чашки на столик.

- А как у тебя, Виталик? – спросил меня Борис.

- Я отпуск взял на работе, - ответил я. – На две недели.

- Тебе хорошо. Ты можешь уйти в отпуск – сказал он.

Алена поставила чашку себе и села.

- А вы, Алена? – спросила Наташа. – Вы ушли в отпуск?

- Да – ответила Алена. – Я ушла в отпуск.

- Как все это не вовремя, – сказала Наташа. – Я хотела сказать, не ко времени, - поправилась она. – Вот так живешь, живешь…

- Да, - тяжело вздохнул Борис.

Я глянул на Алену. Пока это было почти незаметно, но она сатанела.

- Вы пейте чай, пейте – сказала она. – Вот конфетки берите, «Коровка» называются.

- Спасибо – сказала Наташа, но конфетку не взяла.

Так мы просидели минуты три, прихлебывая чай.

- Алена, как вы думаете, за что могли убить Леню? – спросил наконец Борис.

- Не знаю – сказала Алена.

- Странно… - протянула Наташа. – Вы же жили с ним бок о бок, можно сказать. Не бывает же так, чтобы ни за что, ни про что…

Алена промолчала.

- Страшная смерть – сказал Боря и посуровел лицом.

- Да, - сказал я.

Наташа всхлипнула. Мы с Борисом вдумчиво сербали чай.

- Да ладно, что мы все о грустном… - протянул Борис. – Давайте поговорим о чем-нибудь хорошем.

- Ой, я наверное, пока делом займусь – сказала Наташа. – А вы сидите, разговаривайте.

Она встала из-за стола и вышла. Даже я почувствовал себя неудобно – что же говорить об Алене.

- Знаете Алена, я всегда завидовал Лене.

- Почему? – механически спросила Алена, сверля меня ненавидящим взглядом. Я сидел и старательно хмурился. Борис говорил, упершись глазами в чашку.

- Я вот смотрю на вас – вы такая молодая, умная, красивая… - продолжил Борис. – Я думаю, он был счастлив рядом с вами.

Алена нахмурилась.

- Вам не нравится Наташа? – позволила она себе колкость.

Борис встрепенулся. Я укоризненно покачал головой.

- Алена, что вы такое подумали? – возмутился Борис. – Я хотел сказать, что он вас очень любил.

- Извините – сказала Алена.

Борис вздохнул. Я вздохнул. Алена тоже не удержалась, вздохнула. Из комнаты послышались какие-то невнятные звуки. Алена дернулась.

- Алена, – как будто спохватился Борис, - а каким он был в последние дни?

Ни хрена себе – разговор о «чем-нибудь хорошем». Борис выжидающе глядел на Алену.

- А вы разве с ним не встречались? – спросила она.

Борис грустно улыбнулся и вздохнул снова.

- Последние две недели нет. Несколько раз говорили по телефону – ответил он. – Вы понимаете, как это важно для меня?

Алена отпила чаю. Судя по ее выражению лица, ей не нравился этот разговор, почти допрос. Сначала милиция, потом – родственники. Да и кому бы понравился? Тем более, что Борис с Наташей были ей практически чужими людьми.

- Ну, я не знаю… - протянула она. – Давайте не будем об этом…

- Аленушка, пожалуйста, я вас прошу – сказал Борис. – Поймите, мне так важно это знать!

- Ну, он был такой, как обычно. – ответила Алена.

Мы помолчали.

- Алена, пожалуйста – попросил Боря.

Алена всхлипнула. По щеке ее побежала слеза.

- Ну что вы так… пристали? – спросила она. – Ну, неужели вы не видите, как это больно?

- Мне тоже больно – сказал Борис. – Давайте вспомним, давайте помянем…

- Я не думаю, что Алене стоит пить – сказал я. – Да и я за рулем.

Борис невесело усмехнулся.

- Ну при чем тут пить? – спросил он. – Пить, это мы еще успеем. Хочется просто вспомнить. Самое лучшее, самое светлое… Чтобы память о нем была хорошая…

Не скажу, что бывал на многих похоронах, но там, где был – всегда находился кто-то сентиментальный. Тамада. Борю явно пробило.

- Он был такой, как обычно – устало произнесла Алена. – Много шутил, много смеялся, много работал…

Боря вздохнул, и глазами, полными влаги, просительно посмотрел на Алену. И выражение на лице его было такое просительное, такое умоляющее, что Алена сдалась.

- Он почти никогда не говорил мне о работе – сказала она. – И в последнее время тоже. Но он возвращался с работы в хорошем настроении, дела у него ладились…

Губы ее задрожали, и она опустила голову на ладонь, другой рукой нервно сжимая чайную ложку. Я встал, набрал в стакан воды из крана и поставил перед ней. Она схватила его и несколькими громкими судорожными глотками выпила половину.

- После работы мы иногда ходили в город. Гуляли по Крещатику, по Андреевскому спуску, по Лавре. Сидели в кафе…

Алена всхлипнула. Я посмотрел на скорбное лицо Бориса, и мне тоже захотелось разрыдаться.

- Он шутил… - сказала она и запнулась. Затем развернулась, взяла полотенце и вытерла уголком глаза.

- Говорите, Алена, говорите – подтолкнул ее Борис.

Алена сидела молча, раскачиваясь и теребя полотенце. Я встал, обошел Бориса и обнял ее за плечи. Она вздрогнула, оглянулась на меня, очнулась и отшатнулась. Борис сидел, упершись взглядом в пустую чашку. Я отвернулся и стал готовить новый чай. Алена еще раз всхлипнула и продолжила:

  - Мы хотели поехать на Кипр. В июле. Я подыскивала купальники себе и плавки ему. Тут у нас сплошной Китай, разве можно купить хорошую вещь?

Чайник медленно грелся с легким шипением.

- Он очень ждал этой поездки, говорил, что два года не был в отпуске. Говорил, что ему так хочется моря и солнца…

Борис шевельнулся, и стул под ним заскрипел.

- Он говорил, что дела у него в порядке, и на время отпуска его заменят. Он хотел передать дела сменщику без хвостов.

Чайник начал побулькивать.

- Поэтому в будни он сидел допоздна на работе. А на выходные мы выбирались в город. Мы бродили по Андреевскому спуску и смотрели картины о море. Мы представляли себе море и себя на морском берегу. И солнце. И крики чаек. И легкий бриз. И опять себя.

Я открыл кран с горячей водой и начал ополаскивать заварочный чайник. Пока я это делал, Алена молчала. Борис несколько раз неразборчиво скрипел стулом и покашливал. Я обернулся. Глаза у Алены были красными и мокрыми. Мокрым было все ее лицо. Я вдруг подумал, что если бы она положила косметику – это было бы душераздирающее зрелище. Мне захотелось дико захохотать. Я отвернулся и продолжил греть фаянс в струе обжигающей воды, прикусив губу до боли.

- Спасибо, Алена, – глухим голосом сказал Борис. – Я вам так благодарен.

Он сказал это так, что чувствовалось – он хочет продолжения. Я выключил воду и опрокинул заварочник, чтобы он стек. Чайник расходился.

- А потом мы садились в метро и ехали на Крещатик или в Лавру, - продолжила Алена. – Гуляли, пили кофе, разговаривали. Нам было так хорошо, так спокойно…

Она, сомнамбулически, вновь переживала свое недавнее счастье. Она находилась не здесь, а там и тогда. Ее не нужно было уже подгонять, она сама искала утешения в воспоминаниях.

Как будто воспоминания могли утешить.

Она сидела и вытирала слезы рукой, размазывая их по лицу, вытирая одну руку о другую, и продолжала, продолжала, продолжала…

- Мы любили сидеть в маленьких кафе, - сказала она. – Знаете, в таких, где ты сидишь под зонтиком на улице, потому что внутри мало места. В таких кафе ты сидишь за столиком, и ветер овевает лицо. А люди на тебя не обращают внимания, они смотрят внутрь, на цены и на официантов. Или не смотрят вообще.

Она шмыгнула носом и сморгнула набежавшие слезы.

- Мы сидели в каком-нибудь из таких маленьких кафе… Мы были частью пейзажа для прохожих, частью улицы, и люди, как призраки, проходили мимо нас.

Чайник начал рычать.

- Мы как будто врастали в улицу. Мы были здесь родными, а все остальные – посторонними. Люди шли мимо нас со своими маленькими радостями, со своими проблемами, со своими делами. А мы, как ангелы, пытались угадать их мысли, их чувства…

Она поставила локти на стол, спрятала лицо в ладони и зарыдала. Борис, весь какой-то потемневший, сидел с опущенным лицом. Чайник бил в потолок струей пара. Я вытряхнул из заварочника последние капли воды, засыпал заварку и залил кипятком. Потом взял тряпку и вытер пролитый ранее Аленой чай.

Алена судорожно вздохнула, отняла руки от лица и начала вытирать слезы тыльной стороной ладоней. Я выбрал полотенце почище и протянул ей. Она взяла его, вытерла лицо, и скомкав в руках, опустила на колени. Я стал разливать чай. Черт с тем, что светлый – горячее сырым не бывает.

- У него батюшки были знакомые в Лавре, мы с ними там разговаривали. Его уважали… Он водил меня смотреть иконы, - продолжила Алена.

Борис дернулся, и стул под ним скрипнул. Видимо, он хотел что-то сказать, но промолчал, сглотнув.

- Как-то мы пошли на акафист Богородице. Леня долго меня уговаривал, объяснял, что это трудно – выстоять службу до конца. Говорил, что хотя бы раз в жизни это нужно сделать. Мы вместе учили молитвы, «Символ веры», «Отче наш» и «Богородица, дево, радуйся». И однажды собрались и пошли вдвоем. – Она всхлипнула. – Я вообще в церковь не хожу… В бога верю, а в церковь не хожу. А тут сразу в Ближние пещеры – и на акафист. – Она шмыгнула носом.

 - Это было так возвышенно… Тесная пещера, все маленькое, запах ладана, и люди поют. «Богородице, дево, радуйся» - попыталась она протянуть. – «Благодатная Мария, господь с тобою, благословенна ты в женах, и благословен плод чрева твоего. Яко спаса родила еси душ наших…»

Она замолчала, как будто ее выключили. Как будто кончился завод. Она сидела с зажмуренными глазами, с перекошенным от боли лицом. Наконец она вздохнула и открыла глаза – со зрачками во всю радужку.
- О боже, – говорила она, - он же так любил жизнь… Как же это…

Борис сидел, сгорбившись и покачиваясь вверх-вниз, как китайский болванчик. Алена рваным, неверным движением прикоснулась к губам, затем прикрыла глаза. Потом встала, и с колен ее соскользнуло полотенце. Неверными шагами она направилась в ванную. Я поднял полотенце, отряхнул, и кинул на ее табурет. Я знал, что она сюда не вернется. В ближайшее время.

Ты сам этого хотел – сказал я себе. Это все равно должно было произойти. После похорон. Но нужно, чтобы это произошло именно сейчас – возразил я себе. Потому что на карте жизнь Алены. И твоя жизнь. Точнее – сперва твоя жизнь, потом жизнь Алены. Это просто вероятность. Обычная вероятность. Все будет хорошо – решил я про себя.

От моего движения Борис очнулся. Выглядел он немногим лучше Алены. Сидел сгорбленный, черный, страшный. Я пододвинул ему чай. Он оглянулся.

- А где Алена? – спросил он меня.

- В ванной – ответил я. Борис поднялся на ноги и повернулся, но я его остановил. – Не надо ее трогать, она сейчас никого не хочет видеть, - сказал я ему. Он помялся, переступил с ноги на ногу и вновь сел на место. Отпил чаю.

- Как вы? – спросил я его.

- Ну как? - ответил он. – Перевернули весь дом, каждый день у них вопросы какие-то… Налоговая проверяет…
Tags: Тайна личности Льва Абалкина
Subscribe

  • Опять двадцать пять...

    Вот только вот тут вот у нас была такая дискуссия. Мысль о влиянии белка на тробмозы я подумал самостоятельно, и она мне понравилась. Следует…

  • Немного бреда на ночь глядя

    Оксфордский университет опубликовал исследование, согласно которому опасность возникновения тромбоза воротной вены от вакцин Pfizer и Moderna в…

  • Охренеть!

    Прям проморолик "Слуги народа". "Математик" - Арахамия, "Рокер" - это который на самокате катался, "Стерва" - там у нас вообще широкий…

promo bigdrum февраль 17, 2019 22:31 6
Buy for 10 tokens
На мейл-ру пролетела очередная "желтая" новость, коих не счесть. Касательно контактов с инопланетянами. В силу чего, втыкая по причине небольшой эмоциональной раздолбанности, я вот тут вдруг решил взять и откомментировать это дело. Да, ребята! МЫ БУДЕМ ГОВОРИТЬ ОБ НЛО, ПРИШЕЛЬЦАХ…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments