bigdrum (bigdrum) wrote,
bigdrum
bigdrum

Category:

Графомания: Космошютисты - 1

Вспомнил про написанный рассказик годовой давности. Соотносится с циклом по космонавтике. Просьба не бить сильно...



Космошютисты (начало)

Олег застегнулся и отодвинул шторку санблока. Вынул ноги из стремян, и оттолкнувшись, полетел вдоль отсека мимо свернутых душевой, сауны и солярия. Перехватившись в торце за поручень, вывернул влево, нырнул в люк, и еще раз перехватившись, выпрямился за ним "в рост". Напротив люка, скрестив ноги в позе лотоса, вниз головой висел в воздухе врач, и глядел на Олега сквозь расслабленно полуприкрытые щелочки глаз.

- Покакал? - спросил врач.

- Покакал - сказал Олег. Врач кивнул и прикрыл глаза. Потом снова приоткрыл их и продолжил:

- Хорошо покакал?

Олег утвердительно кивнул. Семь дней специального режима питания, сна и тренировок, особая диета, и в конце - таблетка "облегчения". Тут проблем быть не может в принципе. А если вспомнить, что ему предстояло делать на протяжении нескольких следующих часов, и зачем он вообще тут на станции - то не нужны были ни диеты, ни тренировки, ни таблетки. Хотя с таблеткой - оно, конечно, надежней.

Собственно говоря, врач должен был провести последнее освидетельствование Олега на борту станции. Потому Олег просто висел в воздухе и ждал. А врач все так же, вверх ногами, рассматривал его, по-видимому, не торопясь прерывать состояние медитативного погружения.

В принципе, орбита - не Земля, тут врач и пациент могут принимать любые позы. Невесомость позволяет. Но если говорить об оценке состояния человека, лучше иметь с ним одну вертикаль. Так получилось, что человеческое лицо мы воспринимаем адекватно, только когда находимся с ним в одной плоскости. Прочитать эмоции уже лежащего на боку человека труднее, а распознать по перевернутому изображению - нереально. Впрочем, кто их знает, этих врачей космических, какие эксперименты они ставят между делом на коллегах, космическая медицина - дело темное. Но все равно было неприятно.

Врач разомкнул ноги, извернулся, и подплыл к Олегу уже в нормальном положении. Протянул руку, пальцами раздвинул веки и пристально вгляделся в зрачок.

- Трясешься? - спросил.

- Трясусь немного - ответил Олег. Врач еще посмотрел на зрачок, убрал руку и удовлетворенно кивнул. Взял Олега за запястье, нащупал пульс и, глядя на наручные часы, посчитал.

- Голова кружится, тошнота, круги перед глазами? - спросил.

- В пределах нормы - ответил Олег. Врач кивнул и, наконец, улыбнулся.

- Ну что, легкий стресс налицо, но это нормально. Рефлексы в норме, самоконтроль в норме, пульс неглубокий, частит, но это от волнения. Так что дальше решения принимаешь ты. Можешь отказаться, если что.

- Нет, не откажусь - улыбнулся Олег, - слегка трясет, но это не повод, это нормально.

- Это нормально - согласился врач и процитировал, слегка переделав цитату - "народу не нужны нездоровые герои, народу нужны здоровые герои". Можешь работать, свободен...

Получив добро, и обменявшись рукопожатием с врачом, Олег поплыл в шлюзовочную. Его уже ждали. Один космонавт уже был облачен в пустотный костюм, с уже пристегнутым пустотным экзоскелетом, еще двое держали расправленный полетник для Олега. Блокнот с полетным заданием уже находился в кармане полетного скафандра, все остальные вещи Олега - а их было немного - должны были уйти на Землю с грузовиком.

Процедура надевания скафандра, даже полетного, очень отличается от киношной. Сперва снимается комбинезон, и ты остаешься в белье. Затем ты продеваешь ноги в шейный отворот, фиксируешь их в "чулках" липучками, подсоединяешь санитарную систему, натягиваешь комбинезон по пояс и фиксируешь его поясным ремнем. Все это время, чтобы ты не летал по отсеку и не стукался головой обо что попало, тебя придерживают. Потом к тебе крепят специальный жилет с датчиками, просовывая и укрепляя их в самых разных местах. Затем ты залазишь уже в рукава и натягиваешь манжету на шею, где она болтается, закрывая лицо и мешая видеть. Затем тебе через голову надевают фиксирующее кольцо шлема, оборачивают манжетой, надевают шейный обод шлемофона с юбкой, защелкивают обод на кольце, заправляют манжету под юбку, а юбку пристегивают к костюму. Долго, нудно и надежно. А уже потом навешивают шлем на шейный обод. После этого на свои места навешивают и подсоединяют к костюму систему аварийного жизнеобеспечения, компьютер медицинского контроля, закрывают шлем и дают наддув для проверки на герметичность. И только потом, когда процедура закончена, ты выглядишь, как герой космической открытки. Только уставший.

Основательно потрудившись над Олегом, убедившись, что все в порядке, ребята, наконец, улыбнулись.

- Ну что, готов парить?

- Готов.

- Приветы внизу передавай, хорошо?

- Конечно.

Опять рукопожатия, похлопывания по плечу, наконец шлем закрывается уже всерьез. Товарищ в пустотнике закрывает свой, и стучит пальцем в перчатке по пульту на предплечье, проверяя работу систем. Пора. Открывается люк в шлюзовой отсек, первым в него вплывает пустотник, затем - очередь Олега. Улыбки и пожелания удачи в люке, но уже ничего не слышно, пока не включается интерком.

- Олег, все в порядке? - спрашивают его в последний раз.

- Отлично, ребята, спасибо!

- Удачи!

- И вам тоже!

Люк закрывается. Парень в пустотнике вытягивает из кармана на бедре фал с карабинами, пристегивает к себе, перебирая, распутывает и пристегивает к Олегу. Фал короткий, метров пять. В другом кармане, большом, закрытом на клапан, и в третьем - еще два фала.

- Ну что, готов к прогулке? - спрашивает парень в пустотнике. Олег силится вспомнить, как зовут парня, и не может - что-то происходит с памятью. Это от волнения - понимает он.

- Готов, - говорит Олег и облизывает пересохшие губы.

- Значит так. Не дергайся, делай, что скажу. Ты пристегнут, и никуда не улетишь. Пойдем по леерам, будешь перебирать руками, все время держись за леер. Понял? И еще, не волнуйся. У всех первый раз особенный. Просто иди за мной и делай, что скажу.

- Хорошо.

Из шлюза стравливается воздух. Люк открывается. Парень в пустотнике вывешивается наружу, расставив ноги в распор, чтобы не выпрыгнуть ненароком из люка, вынимает из кармана второй фал, пристегивает себя, перебирая в руках, пристегивает к лееру за обшивкой, высунувшись по пояс.

- Все, идем. Выходим медленно, не торопись, помни, что ты пристегнут. Если что, говори, я помогу.

- Да.

Парень сводит ноги вместе, и рыбкой, головой вперед, перебирая где-то там руками, покидает люк. Олег придвигается к люку. Именно придвигается, не так бодренько подлетает, как вдоль отсека на станции, а медленно, судорожно, пытаясь найти, за что зацепиться. На станции ты всегда видишь конец отсека, и знаешь - если промахнешься, далеко не улетишь. Здесь же нет конца. Кажется, что улетишь, и будешь лететь и лететь. Страшно.

Сглотнув комок в горле, Олег пододвинулся к люку, взялся руками за комингс, и вздохнув, выглянул. Зажмурился, выждал несколько секунд и опять открыл глаза. Сердце стучало в бешеном ритме, казалось, еще чуть-чуть - и не выдержит.

Говорят, что определенное место у десантника может перекусить стальной лом, но в момент прыжка испытывает необъяснимую слабость. Так вот - доктор был прав, когда задавал свой вопрос. Неизвестно, чего было больше в том чувстве, которое испытывал Олег - ужаса или восторга, но чувство это было такой силы, что он себя даже не контролировал в какой-то момент. Просто вцепился руками в комингс изо всех сил. Потом способность осознавать себя вернулась. А чувство - осталось.

Олег посмотрел направо, и увидел товарища, который свободно висел в пустоте. Левой рукой он держался за леер, уже пристегнутый к лееру фал висел совершенно невозможной петлей в пространстве. Олег попытался протянуть руку к лееру и только теперь ощутил, как же трудно двигаться в космосе. Содержавшийся в скафандре воздух раздул костюм, и нужно было преодолевать это сопротивление. Естественная, природная координация движений нарушалась, нужно было контролировать каждый жест и прикладывать усилия. Это ненадолго - утешил себя Олег. Парень в пустотнике протянул правую руку, взял Олега за запястье и положил его ладонь на леер.

- Мы можем вернуться - раздалось в наушниках.

- Нет, все в порядке, - сказал Олег. - Это от неожиданности.

- Знаю, сам такое пережил - хохотнул тот.

Сведя ноги - оказалось, он рефлекторно повторил жест, которым пустотник фиксировался в люке - и подтянувшись, Олег взялся за леер другой рукой. Тело выплыло из люка, и теперь под ногами Олега была пустота на сотни километров до Земли. По спине побежали мурашки.

- Давай пар секунд повиси, приди в себя - сказал товарищ. Как же его зовут, подумал Олег. Нет, напрочь вылетело из головы. Пара секунд превратилась в добрые полминуты.

- Хорошо, давай двигаться - сказал Олег.

- Давай - сказал парень. - Делай, как я.

С этими словами он начал медленно перебирать руками, двигаясь вдоль леера. Олег с трудом, поскольку каждое движение нужно было рассчитывать, следовал за ним. У парня был пустотный скафандр с экзоскелетом, рассчитанный на длительное пребывание и работу в космосе. Накладной экзоскелет помогал двигаться, компенсируя сопротивление раздутого костюма, и потому движения товарища были просты и естественны. У Олега так не получалось, но он достаточно быстро приноровился. Пусть с трудом и "спотыкаясь", но честно, "на своих двоих". Дойдя до конца леера и перестегнувшись третьим фалом вместо второго - один из фалов всегда был пристегнут - парень продолжил движение. Олег, который был пристегнут к нему, перешел с леера на леер с таким чувством, как будто шагает через пропасть.

С каждым пройденным метром волнение спадало. Олег почувствовал, что покрылся испариной от эмоций. Теперь это доставляло неудобство, но незначительное. Сконцентрировавшись на перебирании лееров руками, Олег перестал испытывать гнетущее чувство от бесконечности бездны вокруг себя. Ужас, накрывший его всего несколько минут назад, теперь показался ему смешным. Он тут же сообщил об этом напарнику.

- Ты гляди, не сильно там увлекайся. - сказал тот. - Эйфория от парения в открытом космосе - она на отходняке, это очень опасно. Ты понимаешь, что это у тебя просто дофаминовый шок? Гляди, чтобы не переросло в навязчивое желание остаться.

Олег подумал недолго - все это время они неторопливо двигались - и согласился. Страх-то он перетерпел, но эмоциональный накал сохранился, и теперь его маятником понесло в другие, положительные, эмоции... Дофаминовый шок, твердил он про себя, дофаминовый шок. Нужно сосредоточиться на работе - сказал он себе, нужно просто сосредоточиться на работе.

Так, с леера на леер, они перешли с корпуса станции на ферму навесного оборудования, а с нее - на отдельно навешенную ферму, где приютилась цель Олега. Место его работы. Железяка, на которой ему предстояло выписывать вензеля, частично во славу науки, частично на потеху публике. И желательно - не убиться при этом. То есть - остаться в живых.

Когда-то в начале века Дивов написал про дирижабль на Луне. Это была хорошая, годная шутка, доставившая много радости читателям. И надо же было такому случиться, чтобы парой лет позже один не вполне адекватный человек, а как его еще назвать, предложил использовать в космосе парашюты. Всерьез предложил. По-настоящему.

Вот и шути после этого публично на технические темы.

В общем, идея, конечно, с легким налетом цинизма была. Но - народ подумал-подумал, и решил, что определенная доля безумия есть признак благородства. И поскольку благородство есть несомненный плюс, то почему бы и не пуркуа, как говорится. И понеслась...

Так получилось, что люди уже много десятилетий любили парашюты. Прыгали с ними и так, и эдак, и кучу всяких парашютов наизобретали, и целую кучу разных соревнований навыдумывали. И из стратосферы с парашютами прыгали, с реальным риском для жизни. Могли ли они пройти мимо прыжков с парашютом из космоса? Нет, не могли, хотя и следовало бы.

Так появился космошютизм. А там, где появляется спорт - там появляются деньги. А где появляются деньги - появляются технологии, ученые, там уже можно вести серьезную работу. Как, например, в Формуле-1 проверяются передовые решения, многие из которых затем внедряются в автомобилестроение. Неизвестно, занимался бы кто-нибудь серьезный космошютами на Земле, где все более-менее удачные и применимые космические технологии уже известны - но вот поди ж ты. Если люди все равно хотят - почему бы и не совместить приятное с полезным...

Космошютизм - это спорт миллиардеров. Мультимиллиардеров. И целых государств. По степени риска один космошютный прыжок равносилен всей карьере какого-нибудь мастера спорта. И поскольку нужно выбраться в космос, и так как нужно обеспечить поддержку на Земле, и в силу общей экстраординарности события - это огромные деньги, ресурсы и массы людей. Даже если вы самый богатый человек на Земле, вы не успеете пройти необходимую подготовку, чтобы совершить такой прыжок, потому прыгают всегда профессионалы. Люди, работающие с космосом. Некоторые космошютисты берут с собой "попутчиков", тех самых мультимиллиардеров, и летают на двухместных капсулах. Но большинство - на одноместных. И так получилось, что в качестве капсул для космошютизма не оказалось ничего лучше, чем старые добрые Союзы...

Поскольку и обычные парашюты, бывает, преподносят сюрпризы, спускач Союза был идеальным кандидатом. Он мог перенести и баллистический спуск, и приводнение, но самое главное - был давным-давно отработан и подтвержден надежностью в многочисленных полетах.

Капсула Олега представляла из себя основательно переделанный Союз последней серии. Бытовой отсек был убран полностью, на его месте располагался космошют. Спускаемый отсек также был переделан. Поскольку пристыковать капсулу к станции штатным образом было невозможно, он позволял шлюзование и имел - в данной версии - всего один ложемент. Зато - в спускаче было множество специального оборудования. Агрегатный отсек также подвергся небольшой модернизации, чтобы после отделения самостоятельно развернуться и уйти на снижение, с линии полета капсулы.

Так как у космоса свои законы, массовых прыжков не делали. В основном были одиночные прыжки, для каждого из которых объявлялась цель. Основных целей было всего три - максимально долго парить на куполе, приземлиться в заранее отведенном месте и исследовать новый вариант снаряжения. В прошлом году китайцы на двухместной капсуле чуть не свалились на корабль обеспечения в районе посадки, показав идеальную точность. Сидевший пассажиром какой-то зам какого-то секретаря Компартии Китая стал национальным героем. Две недели Китай с ума сходил так - русским было не по себе. А последствия ощущаются до сих пор...

Олег шел один. По профессии он был космонавт, инженер как раз по этому вот оборудованию, по космошютам, и первый же его полет в космос было решено объединить с его же профессиональной областью. Вместо того, чтобы посидеть недельку на станции, ковыряясь в пробирках, как обычно и происходит в первом полете, ему пришлось - вот сейчас, попутно - и в открытый космос выйти, и вот-вот предстояло совершать одно из самых опасных предприятий, доступных землянам. Угол входа в атмосферу у космошютной капсулы отличается от обычного угла входа Союза. А это значит, что в случае проблем со снаряжением нормального спуска не будет...

Приблизившись к капсуле, Олег с товарищем сделали передышку. Отсюда, с расстояния в каких-то несколько десятков метров, громадина МКС казалась маленькой. Крошечной казалась. Это известный эффект - любое помещение изнутри кажется гораздо больше, чем снаружи. А здесь творение рук человеческих соизмерялось со Вселенной. Сама планета на фоне Космоса казалась маленькой, что уж говорить о станции.

- Ну что, как себя чувствуешь? - спросил товарищ.

- Знаешь, странно. - Ответил Олег. - Как будто на пороге.

Товарищ хохотнул.

- Так ты и есть на пороге.

- Понимаешь, вот отсюда МКС кажется домом - сказал Олег. - И даже просыпается какая-то ностальгия, что ли. И надо идти дальше.

- Это все Космос - сказал товарищ. - Это он так действует. Только тот, кто был в открытом космосе, может это понять.

- Да - сказал Олег. Они помолчали. Висеть в космосе, держась рукой за леер, и разглядывая Землю, станцию и звезды, оказалось вдруг очень спокойным переживанием. Как будто все это - родное. Дофаминовый шок - напомнил себе Олег. Желание остаться в Космосе навсегда - подсказал он себе.

- Ладно, тут хорошо, но надо в дорогу.

Пустотник, достав ключ, открыл замки люка и распахнул его. Укрепившись на краю, помог Олегу ногами вперед пролезть в капсулу, отстегнув фал только после того, как тот пристегнулся к креслу. Затем Олег переключил связь на радиостанцию Союза, подсоединил шланг бортовой кислородной системы к своему скафандру, включил питание на СЖО и проверил индикацию внутреннего теста капсулы. Все транспаранты горели красным. Что неудивительно, при открытой и разгерметизированной кабине. Еще должна была гудеть звуковая индикация, но хрен же ее услышишь в безвоздушном пространстве. Товарищ снаружи закрыл люк, Олег изнутри, потянув за ручку, крутил штурвальчик кремальеры, пока датчик люка не загорелся зеленым.

- Люк на замках - сказал Олег.

- Принято - ответила станция.

Олег включил поддув кабины, установив режим "проверка герметичности". Выждав положенное время, и убедившись, что нигде не травит, он передал:

- Отсек герметичен.

- Принято - ответила станция.

Олег начал последовательно запускать системы в режим контроля функционирования, рапортуя и получая квитанции со станции. Товарищ, все еще ожидавший его снаружи на случай неготовности капсулы, и необходимости возвращаться, молчал. Наконец, после прохождения полного тестирования и подтверждения готовности к полету, Олег мог отрапортовать:

- Корабль включен, проверен, готов к полету.

- Ваше решение? - спросила станция.

- Лечу.

- Принято, летите - ответила станция. Олег включил экран, выбрал подходящую камеру, и увидел, как пустотник, бодро перебирая руками, возвращается на станцию. На этот раз он пользовался всего одним фалом, перекидывая его с леера на леер, но обязательно при этом держался. Выведя на экран информацию о стартовом окне, Олег запустил подзарядку полетного скафандра кислородом от бортовой системы. Оставалось только ждать нужный для старта момент.

Космонавтам часто приходится ждать. Занимать места в корабле надо заранее, чтобы спокойно все проверить, После этого нужно выжидать определенное время, пока Земля повернется на нужный угол. Затем можно отсоединиться, отойти от станции и перейти на переходную орбиту. В принципе, ждать можно и на переходной орбите, но если что-то случится, например обнаружится неисправность, лучше быть пристыкованным. Затем нужно ждать на переходной орбите момента коррекции на траекторию снижения. Затем, после коррекции, нужно ждать момента разделения, и так далее. Даже при запуске с Земли в космос, на старте, космонавты занимают места заранее и долго сидят в ожидании. По сути, главное, что нужно космонавту - это присидеться в спускаемом аппарате. Так, чтобы без проблем провести в нем, в одной позе, несколько часов. А когда придет время работать - работать.

В отличие от обычного спуска из космоса, полет с космошютом имеет свои прелести. Если обычно траектория спуска рассчитывается исходя из высоты результирующего перигея и угла входа в атмосферу, то для космошюта и перигей, и апогей траектории, на которой вводится космошют, должны иметь малую и близкую по значению высоту, по верхней границе атмосферы. Это необходимо потому, что после отделения агрегатного отсека корабль маневрировать не может, и если космошют не сработает, необходима повторная коррекция для вывода на траекторию спуска. То есть космошют вводится, еще когда агрегатный отсек на месте, и только после того, как функционирование космошюта подтверждено, агрегатный отсек отстыковывается. Если же апогей орбиты высокий, космошют не сработал, а агрегатный отсек уже отсоединен - спускаемый аппарат может очень долго "нырять" в атмосферу, понижая высоту апогея, прежде чем перейдет к собственно спуску. Естественно, что по мере набора статистики и повышения надежности космошютов эти ограничения будут постепенно сниматься - но пока что, до этого очень и очень далеко.

Примерно через час пришло время отсоединяться. За это время Олег еще раз проверил герметичность, убедился, что штурвал кремальеры на фиксаторе, полностью перезаправил скафандр, просмотрел полетные задания, в основном на предмет наличия записей, включил камеру и начал трансляцию - все же спортивная часть есть спортивная часть. Попрощавшись с персоналом станции, отщелкнув замки, Олег тронул кнюпель, и увидел, как мимо обзорной камеры двинулась ферма. Его капсула отправилась в самостоятельный полет.

И то, что раньше казалось пиковым напряжением всех сил, теперь стало лишь легким непринужденным времяпровождением накануне главной работы.

Теоретически, все необходимые действия могла сделать автоматика. Но соревнования роботов и компьютеров мало кому интересны, в отличие от соперничества людей. Если убрать из космошютизма элемент соревновательности, сразу существенно снизится поток инвестиций на отработку технологии. Помимо этого, существует и другой аспект. Космонавтика требует от человека полной самоотдачи. Космос развивается там, где есть люди, на такую самоотдачу готовые. Чтобы было мало избранных, нужно много званых, а для этого космос нужно пропагандировать. Участие людей в испытаниях космошютов, происходящих в соревновательной форме, привлекает и завлекает в отрасль талантливую молодежь. Одним программным обеспечением космос не покорить, и с этим нужно считаться.

Все капсулы для космошютизма снабжались специальным программным обеспечением, которое следило, какие решения принимает человек, а какие - компьютер. В опасной ситуации, естественно, техника не давала человеку ошибаться, по крайней мере, грубо. Но в нормальных обстоятельствах человек, и только человек принимал решения.

Помимо этой красивой спортивной декларации, имело место еще одно, замалчиваемое, соображение. Исследование операторских возможностей человека в ситуации сильного психологического давления. В отличие от нормального спуска, при котором космонавты сидят в ложементах и ждут посадки, спуск с космошютом - это длительный, сложный и управляемый процесс. Естественно возникающее состояние стресса влияет на решения, принимаемые человеком, и накопление знаний об этом космической медициной - это отдельная, неофициальная причина ручного пилотажа в космошютизме. Более того, каждый космошютист на каждый полет нагружается дополнительными заданиями, именно для оценки воздействия стрессовых факторов на его возможности.

Собственно говоря, именно потому для данного полета выбрали Олега. Это был его первый полет в космос, и стрессовых факторов ему насыпали от души...

Разойдясь со станцией на необходимое расстояние, по данным навигационной системы сориентировав корабль и проведя коррекцию, выводящую капсулу на промежуточную орбиту, Олег начал работать над траекторией посадки. В принципе, все расчеты были проделаны еще на Земле, но реальная обстановка здесь, плюс-минус время, плюс-минус скорость, плюс-минус высота, диктовали свое. Теоретически, космошют позволял, за счет угла атаки, удержать корабль в атмосфере почти виток, что давало плюсы как спортивной части, так и проводимым исследованиям. Однако, если по каким-то причинам, корабль не мог выдержать высоту, нужно было иметь под рукой варианты - для разных полетных параметров, разных вариантов состояния космошюта и возможностей по нормальному приземлению. В некоторых местах приземляться приятно. А в некоторых - противопоказано для здоровья.

А еще нужно было общаться со зрителями, точнее, с комментаторами. Точнее, с коллегами из ЦУПа, которые выступают в роли комментаторов для зрителей. Что поделать, жизнь - большое шоу. Впрочем, элемент шоу сопровождал космонавтику на протяжении всей ее истории...

Оценив "чистоту" промежуточной орбиты, и выбрав данные для второй коррекции, Олег достал из контейнера пакет с киселем. Кисель был не совсем кисель, а довольно неприятная, скажем так, комбинация из питательных веществ, энергетиков и убивающих чувство голода компонент. Ему предстояло интенсивно работать несколько часов, и времени на еду просто не было. В принципе он ел то, что фантасты прошлого называли "питательной таблеткой", заряда порции киселя хватало на сутки, но пищеварительные рефлексы он убивал намертво. Олег пробовал кисель на Земле, и после этого двое суток не мог нормально есть. Просто не хотелось. Зато у киселя было два неоспоримых преимущества - он снабжал организм необходимой энергией, и после него не хотелось в туалет. Времени впереди на гигиенические процедуры у Олега тоже не было.

Чем ниже орбита, тем более короткий путь нужно пролететь космическому кораблю, и тем выше его скорость. Едва успев поесть, Олег занялся подготовкой ко второй коррекции. Измерив и проверив траекторные параметры - они в конце участка всегда точнее рассчитанных заранее - Олег сориентировал корабль и произвел второй корректирующий импульс. Теперь его капсула летела там, где обычно корабли не летают, потому что слишком низко. Зато здесь был велик шанс столкновения с космическим мусором. Потратив десять минут на точный расчет траектории, и сверив его с базой данных зафиксированных обломков, Олег убедился, что на всем пути спуска на космошюте столкновения ему не грозят. Пришло время выпускать космошют.
Tags: Навеяно музой
Subscribe

  • Ответ агрессору

    Пока американцы готовятся снимать фильм в космосе, пока россияне отработали на МКС (два киноэкипажа последовательно - я не завидую космонавтам,…

  • Шикарный фильм!

    Американцы молодцы. Вот в данном конкретном случае, не везде, конечно... :) Но в этом фильме они точно молодцы. Фильм набит информацией с первых…

  • Обещанная космическая идея...

    Короче. Посмотрел я сейчас по списку всех планетоходов, запущенных человечеством... И охренел. Проходимость колеса в грунте прямо пропорциональна…

promo bigdrum february 17, 2019 22:31 6
Buy for 10 tokens
На мейл-ру пролетела очередная "желтая" новость, коих не счесть. Касательно контактов с инопланетянами. В силу чего, втыкая по причине небольшой эмоциональной раздолбанности, я вот тут вдруг решил взять и откомментировать это дело. Да, ребята! МЫ БУДЕМ ГОВОРИТЬ ОБ НЛО, ПРИШЕЛЬЦАХ…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments